varjag_2007 (varjag_2007) wrote,
varjag_2007
varjag_2007

Пошлость терпимая и невыносимая

Парижане на митинге памяти жертвам терактов 13.11.15. Фото: Giancarlo Foto4U

Парижане на митинге памяти жертвам терактов 13.11.15. Фото: Giancarlo Foto4U


Более всего раздражает на фоне больших трагедий не бесчувственность, а пошлость, желание сделать маленький гешефт на большой беде и крови. Большую трагедию всегда сопровождают попытки получить политические чаевые, электоральный навар, повышение рейтингов. И этим, судя по новостям и френдлентам, грешат многие, многие, многие… Со всех сторон. Сторонники Порошенко пишут, что это сделал Путин, поскольку ему это выгодно. Сторонники Путина требуют признать Владимир Владимировича лидером всего мира, поскольку только он сможет избавить человечество от ИГИЛа, подобно тому, как Сталин избавил его от гитлеровского нацизма. Израильские пользователи социальных сетей ехидно предложили разделить Францию на два государства для двух народов, один из которых — арабы.

Все почему-то считают, что бойня в Париже усилила их аргументы, повторяя тезисы, которые они твердят уже много лет. Шендерович пользуется трагедией,чтоб заклеймить Дугина, Милонов — обвинить карикатуристов Charlie Hebdo. Американские ура-патриоты радуются тому, что теперь Франция будет в гораздо большей степени помогать США в поддержании мирового порядка, пропаганда Путина заявила, что теракты в Париже  свидетельство правоты российской федерации. Израильские правые с надеждой пишут: «Теперь-то они поймут…. Теперь они не будут нам мешать…»

C первой минуты многие с ухмылочкой начали спрашивать: «А что теперь напечатают в журнале Charlie Hebdo»? А скандальный французский сатирический журнал Charlie Hebdo разместил на обложке первого после терактов в Париже номера карикатуру с раненым танцующим парижанином, пьющим шампанское, которое выливается из него наружу через шесть пулевых отверстий. При этом картинку сопровождает подпись: «У них есть оружие. Да пошли они, у нас есть шампанское!»

Два вида пошлости

Подобно тому, как есть два вида болезней — ведущие к смерти и «до свадьбы заживет»; подобно тому, как есть два вида грехов — обыденные и влекущие за собою потерю спасения души — есть два вида пошлости, терпимая и нетерпимая. Я постараюсь объяснить разницу.

Жил в начале ХХ века в России стихотворец писавший вирши, отдающие дешевым парфюмом. Звали его от рождения Игорь Лотарев, а псевдонимом он избрал себе «Игорь Северянин». Писал он много, сам себя издавал за свои деньги, рассылал свои самодельные сборники по редакциям, критикам, литературным авторитетам. Но на него никто не обращал внимания.

ТолстойОднажды, в сентябре 1909 года писатель Наживин посетил Льва Толстого. Классик за год до смерти уже успел опровергнуть много всего, сбросить с корабля современности Шекспира, разоблачить Верлена и пр. А Иван Наживин прочел ему северянинские стишки: «Вонзите штопор в упругость пробки, и взоры женщин не будут робки!» Ярость графа была безгранична: «Чем занимаются, чем занимаются… И это — литература? Вокруг — виселицы, полчища безработных, убийства, невероятное пьянство, а у них — упругость пробки…».

И газеты охотно разнесли это ворчание старика над вонзанием. Будто сам Толстой воткнул поэта как штопор в упругую российскую литературную известность. Обругивание в России — своеобразный обряд инициации. До самых отдаленных краев империи дошла вибрация этих легкомысленных сверянинских строк. И взгляды женщин не были робки. Он стал в стиха описывать гарем поклониц.

[Spoiler (click to open)]

Ругать Северянина стало модно. И Северянин стал знаменитым: «С легкой руки Толстого, хвалившего жалкого Ратгауза в эпоху Фофанова, меня стали бранить все, кому было не лень. Журналы стали печатать охотно мои стихи, устроители благотворительных вечеров усиленно приглашали принять в них, — в вечерах, а может быть, и в благотворителях, — участие».

У молодого Маяковского гламурный Северянин долго был любимой мишенью: «Как вы смеете называться поэтом и, серенький, чирикать, как перепел! Сегодня надо кастетом кроиться миру в черепе!»

Если у Северянина «Ананасы в шампанском, ананасы в шампанском!», то у Маяковского «Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй». Почему-то ананасы в шампанском всех раздражали и вскоре исчезли вместе и с буржуями, и с поэтом Северяниным, который до 1940 года наблюдал происходящее в молодой Совдепии из Эстонии…

Да, поэзия Севреянина — это ананасы в шампанском, изящный коктейль, шоколадный эклер… «Это не борщ!» — как решительно говорила моя бабушка, когда мы, будучи детьми-сладкоежками, добирались до десерта.

СеверянинКритика Владимира Маяковского удивительно похожа на критику Льва Толстого. Ну как так  можно в такой ответственный момент, учитывая все горести мира, необходимость радикального преобразования, ответственность за все происходящее, а  у него — упругость пробки и прочая сладкая истерика.

Но ответственность момента никак не отрицает ни ананасы, ни шампанское. Упругость пробки или попки — это отдельно.

А пошлость?! Пошлость — она не в поэзах «я трагедию жизни превращу в грезерфарс», а в нелепых ура-патриотических виршах Северянина о реальной трагедии Первой мировой войны.

«С ушами влезешь ты, Германия,

В просторный русский сарафан!

С тобой, Россия, Англо-Франция:

Утроенная, ты стройна.

Оматовит весь лоск германца

Отечественная война».

Ибо все должно использоваться по назначению. «Вонзите штопор в упругость пробки, и взоры женщин не будут робки!» — это пошлость легкая и терпимая. А нестерпимая пошлость:

«Тогда ваш нежный, ваш единственный,

Я поведу вас на Берлин!»

Нестерпимая пошлость ура-патриотизма

Когда некая девушка открывает блог и аппетитно рассказывает про то, как она делает минет и собирает брюлики — она на своем месте, в своем жанре, в своей функции. Но если она начинает учить вас любви к Родине…

Маша Распутина невыносимо пошла не тогда, когда она поет пахабные песенки, а когда исполняют торжественные политические гимны.

Когда Цыганова поет «Знают чукчи и евреи, что русской водки нет сильнее» — это безобидно и на любителя. А вот гимн Новороссии в её исполнение — это рвотное.

Андрей Макаревич был нестерпимо вульгарен не тогда, когда он низко хохмил в передаче Смак (это была нормальная  здоровая пошлость гламурного телекулинара), не тогда, когда лакействовал на госкорпоративах (это нормально для самого бесконфликтно-сервильного советского рокера, который очень понизил планку в постсоветские времена), не тогда, когда обнимался с Тайванчиком и прочей авторитетной братвой. Нет. Этот Макаревич был в своей функции, как куртизанка, рассказывающая о брюликах и минете, или Вика Цыганова, поющая про водку.  Нестерпимая пошлость, это когда Макаревич начинает корчить из себя академика Сахарова.

«Бидурный» набриолиненный Лапид нестерпимо пошл не тогда, когда скабрезно шутил в своей развлекательной программке. Тогда его образ, его речи вполне соответствовали жанру «хи-хи передач». И даже в главной новостной программе 2 канала ИТВ его можно было терпеть. Но когда на фоне эскалации насилия в Иерусалиме лидер «Еш Атид», накинув тогу «беспощадного борца с террором», в самых решительных выражениях поддержал политику бессудных расстрелов, и заявил даже, что убийцей следует считать каждого, который «бежит по улице с ножом»  — он абсолютно невыносимо вульгарен.

Трагедия в Париже повлекла за собой какой-то абсолютный многодневный фестиваль пошлости, который является, может быть, худшим оскорблением памяти павших.

Давид Эйдельман


Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo varjag_2007 сентябрь 14, 2015 14:01 71
Buy for 300 tokens
Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности знакомым и незнакомым френдам,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments