?

Log in

No account? Create an account
Записи Друзья Календарь Личное дело Предыдущая Предыдущая Следущая Следущая
Мюнхенский сговор и украинские националисты-2 - И свет во тьме светит, и тьма не объяла его
Хроники Рагнарёка
varjag_2007
varjag_2007
Мюнхенский сговор и украинские националисты-2
Продолжение. Началоздесь.

«Антикоминтерновский пакт»

На Западе многие государственные деятели, как отмечалось выше, не обращали сколько-нибудь серьезное внимание на гитлеровскую жажду агрессии. Изложенная в «Мain каmpf», она касалась не только Востока, но и западных государств, всего мира. Уже цитированный Андре Симон передает саму суть своей беседы с одним из министров: «Французское правительство не принимало всерьез книгу «Мein каmpf» — это стало для меня очевидным после разговора с одним из членов кабинета Даладье. Я коснулся политики и программы, изложенных в них. «Неужели вы действительно думаете, что можно делать политику по книге?» — шутливо спросил меня министр, очевидно, находя эту мысль забавной. Когда же я ответил, что действительно так думаю, он рассмеялся. Вы — литератор; вы верите в то, что там написано. А я практический политик, и смею вас заверить, нет ни малейшего шанса, что Гитлер будет в чем-то следовать своей книге. Действительность его научит» [25].

Не прислушалось правительство и к де Голлю, который в своих книгах и статьях ратовал за создание в стране профессиональной армии и моторизацию ее. «А между тем, — пишет он в своих воспоминаниях, — Гитлер не терял времени. Уже в 1933 г. он порвал с Лигой Наций и произвольно предоставил себе полную свободу действий в области вооружений. В 1934—1935 г. Германия предприняла огромные усилия в производстве вооружения и укомплектования своих вооруженных сил. Национал-социалистический режим открыто заявлял о своем намерении разорвать Версальский договор и завоевать «жизненное пространство». Для осуществления такой политики необходимо было обладать ударной армией. Гитлер, разумеется, готовился к войне. Вскоре после прихода к власти он ввел трудовую повинность, а затем и всеобщую воинскую мобилизацию. Но, помимо этого, ему нужна была ударная армия...

 

В ноябре 1934 г. стало известно, что Германия создает первые три танковые дивизии... В марте 1935 г. Геринг заявил, что вскоре Германия будет располагать сильным воздушным флотом, в состав которого, кроме истребителей, войдет также много бомбардировщиков и мощная штурмовая авиация. И хотя каждое из этих мероприятий являлось вопиющим нарушением договоров, свободный мир ограничился лишь платоническими протестами Лиги Наций.

Мне было невыносимо тяжело наблюдать, как наш будущий противник обеспечивает себя средствами, необходимыми для достижения победы, в то время как Франция по-прежнему лишена их. А между тем в обстановке невероятной апатии, в которой пребывала нация, не нашлось ни одного авторитетного деятеля, который бы поднял свой голос и потребовал принятия необходимых мер» [26].

Де Голль возмущается и первым фронтальным отступлением западных держав перед агрессором, которым стал захват Германией демилитаризованной Рейнской области в начале марта 1936 г. Именно тогда Гитлер заявил: «У нас нет территориальных требований в Европе. Мы точно знаем, что европейскую напряженность нельзя разрешить путем войны». В тот же день был отдан приказ о вступлении в действие секретного плана «Шулунг» («Обучение»), который предусматривал ввод войск на западный берег Рейна. Поскольку это было первое и грубое нарушение Версальского договора, проверка отношения западных держав к будущим акциям Гитлера, а также возрождению германской армии и флота, он был оформлен с необычайной секретностью, остался рукописью и проводился небольшими силами — всего тремя батальонами [27].

«Версальский договор, — напоминает де Голль, — запрещал германским войскам доступ на территории, расположенные по левому берегу Рейна, которые к тому же по Локарнскому соглашению были демилитаризованы. В соответствии с договором мы имели право вновь занять эти территории, как только Германия откажется от своей подписи под соглашением, Если бы у нас к тому времени хотя бы частично была создана танковая армия с ее быстроходными боевыми машинами и личным составом, готовым выступить немедленно, то естественный ход событий двинул бы эту армию на Рейн (не обязательно. — Авт.).Поскольку наши союзники — поляки (едва ли. — Авт.), чехи, бельгийцы — готовы были нас поддержать, англичане готовились сделать это еще раньше, Гитлеру, несомненно, прошлось бы отступить. Действительно, он только что начал осуществление программы вооружений и еще не был в состоянии вести войну большого масштаба. А для Гитлера такое поражение, нанесенное Францией в данный период на данной территории, могло иметь роковые последствия в его собственной стране. Идя на подобный риск, он мог потерять все разом.

Он выиграл в этой игре все» — подводит итог де Голль. И это горькая правда. Члены Лиги Наций, среди которых было немало государств, связанных с Францией добрыми отношениями, по существу оставили ее без всякой поддержки. «В Лиге Наций, — пишут чехословацкие историки, — вопрос о ремилитаризации Рейнской зоны был решен примирительно, Женевская организация свела весь этот вопрос к резолюции из восьми строк, принятой 19 марта 1936 г., которая ограничивалась лишь констатацией факта, что Германия нарушила Версальский договор и Локарнские соглашения» [28].

Проверка прошла успешно для Гитлера, который к этому времени заполучил союзника в лице Муссолини, захватившего при попустительстве Запада Абиссинию. Совместным действием фашистской «оси» стала вооруженная итало-германская интервенция против республиканской Испании при позорном невмешательстве Англии, Франции и США.

Долорес Ибаррури вспоминает: «18 июля 1936 г. Испания была разбужена первыми залпами мятежников, раздавшимися в Марокко. Эхо этих выстрелов прокатилось по всей Испании». Но свободолюбивому народу пришлось бороться главным образом не с ними, а с фашистскими силами Германии и Италии, с постыдной политикой «невмешательства». Д. Ибаррури приводит краткий список преступлений фашизма. «Итальянские и немецкие самолеты стерли с лица земли Гернику и Нунес. Немецкие пушки разрушили укрепления республиканцев в районе Сьерры Пандольс и обстреляли Мадрид из Сьерро де лос Анхелес. Итальянские войска захватили Малагу, немецкие самолеты подвергли артиллерийскому обстрелу Альмерию, немецкие самолеты десятки раз сбрасывали бомбы на Барселону и Мадрид; итальянская армия вела наступление на севере Испании и дошла до Сантандера; итальянские воинские части были разбиты под Гвадалахарой; итальянские чернорубашечники окружили остатки республиканской армии, укрывшиеся в порту Аликанте... Вот что представляли собой вооруженные силы так называемой националистической Испании. Кроме того, в их состав входили марокканцы, португальцы и всякий международный сброд, завербованный в различных странах. Им-то и оказывал героическое сопротивление испанский народ с июля 1936 года до марта 1939 года» [29]. Жорж Сориа в своей оригинальной, основательной и волнующей монографии «Война и Революция в Испании» пишет, что Испания стала для целого поколения сосредоточием страстей всего мира [30]. Это было действительно так. Советский народ был на стороне республиканской Испании. На ее стороне героически сражались украинцы — командиры РККА и рота, сформированная в Восточной Галичине. В Испании германский фашизм впервые встретил вооруженный отпор и солидарность народов.

Кто сорвал план Барту

Военно-фашистский мятеж в Японии в феврале 1936 г. прибавил «адреналин» фюреру. В конце года Германия и Япония объединились под фиговым листком антикоминтерновского пакта. Знаток фашизма и неофашизма, писавший под псевдонимом Эрнст Генри, начал книгу «Гитлер против СССР», вышедшую сначала за границей: «Священный союз» против Страны Советов подписан в Берлине 25 ноября 1936 г.[31]» У. Черчилль, не питавший склонности к коммунизму, 27 ноября начал речь «Германия и Япония» словами: «Германо-японское соглашение — это еще один пугающий шаг на пути в пропасть, куда позволяет себя увлечь или столкнуть человечество» [32].

Показательна обстановка, в которой сообщалось о подписании «пакта». Прождав два месяца приема у министра Нейрата, посол США У. Додд был утром в день подписания пакта приглашен в МИД. «Мы еще не успели сесть, — рассказывает он, — как Нейрат вручил мне копию договора между Германией и Японией. Этот договор я предвидел и предсказывал еще два года назад. Я прочитал одну-две статьи [33] и сказал:

— Надеюсь, что договор имеет целью предотвратить войну?

— Да, — ответил Нейрат, — в этом его суть, но он направлен против русского Коминтерна...

Через пять минут мы попрощались с Нейратом и, выходя из его кабинета, встретили в дверях других послов. Весь мир будет оповещен сегодня через печать о заключении соглашения между Германией, Италией [34] и Японией («Антикоминтерновский пакт»), цель которого — положить конец коммунистической деятельности за пределами России и еще раз напугать Англию и Францию. Но я думаю, — писал посол США, — что этот договор в своих секретных статьях содержит также соглашение о военном союзе этих держав против любой страны, которая не признает за ними права аннексировать другие территории и страны, особенно обещание напасть на Россию, если между Японией и Россией начнется война на Дальнем Востоке» [35].

Главной задачей «пакта» были активизация, мобилизация и сплочение всех агрессивных антисоветских сил для изоляции и развязывания войны против СССР. Руководство подготовкой и развязыванием новой мировой войны взял в свои руки Берлин. Первый удар был нанесен по Советскому Союзу. В том же декабре 1936 г. на совещании Гитлера с высшим руководством рейха и службы безопасности (СД) было поставлено задание «обезглавить Красную Армию», дискредитировав группу ее высших офицеров, и прежде всего маршала Тухачевского» [36].

В феврале 1939 г. к пакту присоединились Венгрия и японская марионетка Маньчжоу-Го, в марте 1939 г. — новый правитель Испании генерал Франко, поддержанный Западом. Сближение Берлин—Токио вдохновило и украинскую националистическую эмиграцию. Основанный Петлюрой «Тризуб» в ноябре 1937 г. в редакционной статье в своем обычном блюзнирском стиле писал о пакте: «...с удовольствием отмечаем этот новый факт международной солидарности в борьбе за мир...» [37]

Нацизм усиливает нажим на Чехословакию

Следующей жертвой нацизма должна была стать Чехословакия. В 1933 г. Германия делала вид, будто стремится к установлению дружеских отношений с Прагой. Ориентируясь на Францию, Прага не спешила бросаться в объятия Гитлера, как это сразу же сделала Варшава, проводя нерешительную политику, пытаясь опереться на сотрудничество стран Малой Антанты [52], ориентируясь на позицию западных держав. Казалось, внешне добрые отношения Франции и Чехословакии с СССР способны сдержать гитлеровскую агрессию. Однако, как показали чехословацкие историки, «... как французское, так и чехословацкое правительства были полны решимости сделать все, чтобы обеспечить свои позиции без помощи Советского Союза и не быть вынужденными действительно сблизиться с СССР и заключить с ним какой-либо договор». В данном случае речь идет об установлении авиалинии между Москвой и Западной Европой, против чего возражала Польша. В марте 1934 г. ей удалось сорвать осуществление этого договора [53]. Потерпев неудачу в Польше и Австрии, чехословацкое правительство оказалось в состоянии изоляции. Когда угроза германской агрессии возросла, Прага собиралась признать СССР де-юре, выторговывая при этом для себя ряд уступок.

Позиция Советского Союза и здесь была принципиальной. 17 марта 1934 г. Н. Н. Крестинский телеграфировал представителю СССР в Праге: «Чехословацкое правительство хочет получить от нас компенсацию в форме торгового договора на неизбежное уже восстановление дипломатических отношений. Потому оно хочет начать торговые переговоры до возобновления дипломатических отношений. Мы же, конечно, ничего за признание Чехословакией платить не хотим и не станем. Поэтому до нормализации дипломатическх отношений мы не начнем торговых переговоров» [54]. Позицию своего заместителя 2 апреля подтвердил Литвинов. [55] Она не встретила возражений Бенеша, и перед отъездом на сессию Лиги Наций вопрос был переведен в сферу заключения временного торгового договора.

На сессии состоялась встреча Бенеша с министром иностранных дел Румынии Титулеску, который выступал сторонником нормализации отношений с СССР. Приведем два последних пункта записи встречи: «3) Оба министра согласились, что нет препятствий для нормализации наших отношений с СССР и что это мы сделаем как можно быстрее, причем все три государства Малой Антаны одновременно. Титулеску обращает внимание на то, что король чинит ему препятствия, но что он все-таки надеется их преодолеть. Хотя министр Ефтич думает (как он высказался во время проезда Титулеску через Белград) о нормализации отношений также и Югославией, однако дал понять, что он сразу не аккредитовал бы в Москве своего посла. На это Титулеску правильно заметил, что согласно решению январской конференции стран Малой Антанты в Загребе подобные действия не допускаются и что все государства должны поэтому действовать в полном согласии.

4) Титулеску согласился, чтобы в программу бухарестской встречи стран Малой Антанты был включен вопрос об отношениях стран Малой Антанты с Польшей; он согласился со всем, что д-р Бенеш говорил о последних событиях в Польше, особенно с тем, что чем дальше — общая линия политики Польши отходит от Франции и стран Малой Антанты. Это проявляется, в частности, в отношении Польши к...аншлюсу, к гитлеризму как режиму и, конечно, к принципу франко-польского союза» [56].

СССР в борьбе за коллективную безопасность

Москва настойчиво предлагала всем государствам взять на себя реальные мирные обязательства. Советская сторона присоединилась к пакту Бриана — Келлога 6 сентября 1928 г. и назавтра первой ратифицировала его [57]. Видя ряд лазеек, позволявших обойти положения Парижского договора о воспрещении войны в качестве орудия национальной политики, а также то обстоятельство, что в 1928 г. никто не ратифицировал пакт, правительство СССР 29 декабря 1928 г. предложило своим соседям — Польше, прибалтийским странам и Финляндии подписать специальный протокол о досрочном введении в силу обязательств пакта. Московский протокол был подписан 9 февраля 1929 г.[58] СССР внес на международную конференцию по разоружению в 1932—1935 гг. в Женеве предложение о полном и всеобщем разоружении и о пропорциональном сокращении вооружений, а 4 июля 1933 г. — проект Конвенции об определении агрессии между СССР, Румынией, Чехословакией, Турцией и Югославией [59].

«Конференция по разоружению, — говорил выступая на совещании в МИД Чехословакии заместитель министра иностранных дел К. Крофта, — не имеет такого значения, как то, что происходит вокруг нее в Женеве. Английская и французская стороны предложили завершить конференцию... Из всего происходящего... самыми важными являются вопросы заключения пактов о взаимной помощи. Речь идет о франко-русской инициативе. Инициаторы предложили Восточный пакт и Центральноевропейский пакт. Не дремали и представители тех держав, которые в сентябре 1933 г. покинули конференцию, а затем вышли из Лиги Наций (Германия), добивались одобрения агрессии в Абиссинии и Испании (Италия), или выступали как ее «умиротворители» и скрытые сторонники вооруженного похода на Восток (Англия).

Говоря о роли Франции, следует отметить, что в первые два года гитлеризма многие ее лидеры, колеблясь и ненавидя социалистический строй в СССР, в определенной степени, по крайней мере до ввода германских войск в Рейнскую область, понимали значение поддержания нормальных отношений с Москвой для безопасности своей страны. После мировой войны французская буржуазия обеспечила себе в Европе выгодные позиции и опасалась потерять их. В феврале 1934 г. фашистские организации попытались установить во Франции режим, аналогичный гитлеровскому в Германии. В результате решительного выступления рабочего класса фашистский путч был ликвидирован и опасность фашизма для Франции была отдалена [60].

Польская исследовательница К. Мазурова доказывает: «Союз с СССР мог быть для Франции гарантией ее безопасности». Она отмечает, что в начале 30-х годов к этому склонялись и предусмотрительные правые политики, наблюдавшие укрепление нацизма и милитаризацию Германии. Она ссылается при этом на Л. Барту, «который по меньшей мере не симпатизировал коммунизму. Политический реализм, учитывавший географическое положение и исторические традиции Франции, склонял его к поискам безопасности, которая опиралась бы на СССР». Мазурова перечисляет, по ее выражению, «целую плеяду правых политиков и военных» — Ж. Камбона, генерала Вейгана и маршала Г. Лаутея, публицистов Пертинакса и де Кериллиса, радикала Ж. Бонне, которые «присоединились к идее «восточного Локарно в 1934 г.

«Некоторые среди этих политиков понимали необходимость союза Франции и СССР в случае войны с Германией, другие видели в концепции Барту удобную платформу для проведения переговоров с Германией. Еще одни — стремились использовать обе эти возможности». Говоря о последних, автор указывает: «Такие идеи функционировали даже в среде социалистов» [61].

«Барту, — отмечали чехословацкие историки, — считал необходимым немедленную организацию и укрепление всей системы договоров, обеспечивающих безопасность Франции. Он хотел расширить Локарнский пакт и дополнить его... «восточным Локарно»,... договорами, которые обязывали бы государства, их подписавшие, оказывать взаимную помощь и гарантировать границы участников договоров... Восточные соседи Германии — Чехословакия, Польша, Литва, другие прибалтийские государства — должны были заключить вместе с Советским Союзом и Францией договор с Германией, который сделал бы невозможным какое-либо нападение или войну в этом районе» [62].

Заключить «восточное Локарно» не удалось из-за многочисленных препятствий, за которыми стоял фашизм и злостный антисоветизм Пилсудского. Французская журналистка Женевьева Табуи посвятила отдельный раздел своей нашумевшей книги теме «Барту и Польша». Ее рассказ представляет значительный интерес, ибо она сопровождала Л. Барту во время его визита в Варшаву в 1934 г. «После заключения 26 января германо-польского соглашения франко-польские отношения приняли тревожный характер, сообщает она. Полковник Бек проводит решительно прогерманскую политику». Мстительный Бек не встретил своего коллегу на вокзале Варшавы, в отместку за то, что предшественник Барту не встретил его в Париже, заодно сообщив Пилсудскому, который прибыл на обед в честь Барту: «Франкофильские демонстрации на вокзале — это хороший урок, полученный нашим правительством, и это недопустимо». Журналистка сообщила много показательных деталей визита Барту. Приведем часть написанного о беседе Барту с диктатором Польши.

«На следующий день, в полдень Барту входит в кабинет маршала в большом Бельведерском дворце, возвышающемся над Вислой. Маршал, вид которого явно свидетельствует о тяжелом заболевании, старается быть настолько неприятным, насколько это возможно.

— Мы восхищены нашими первыми соглашениями с Гитлером и мы убеждены, что на всем протяжении истории французы никогда не испытывали достаточного уважения к польской нации. Во всяком случае, польское правительство будет всегда отказываться от какого-либо участия в «восточном Локарно», если в нем будет участвовать Россия, — таковы основные мысли, высказанные раздражительным маршалом».

И еще одно — обмен мнениями между Барту и Беком, который сопровождал его в поездке в Краков. После невразумительных заявлений польского министра Барту без обиняков «решительно задает полковнику Беку основной интересующий его вопрос: Какова будет позиция Польши, если Франция заключит союз с Россией в рамках Лиги Наций?

Пристально смотря вдаль, Бек с безразличным и скучающим видом медленно отвечает, растягивая слова: — Вы знаете, франко-польский союз больше не интересует Польшу. Ведь в конце концов именно Франция особенно нуждается в Польше... Что же касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, какую у нас питают к ней!» [63]
Ссылки


Теги: , , , ,

Оставить комментарий
promo varjag_2007 september 14, 2015 14:01 71
Buy for 300 tokens
Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности знакомым и незнакомым френдам,…