varjag_2007 (varjag_2007) wrote,
varjag_2007
varjag_2007

«ГЕРМАНСКИЙ СЛЕД» В ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ - 2

АНАЛИЗ ОДНОЙ ИЗ ГЛАВНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ МИФОЛОГЕМ ХХ ВЕКА

ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало здесь.
Наряду  с работами Г.М. Каткова, известны посвященные  Октябрьской революции и её «германскому  фактору» книги таких западных авторов, как Ричард Пайпс и Элизабет Хереш.

      Первый  — крупный американский историк, исследователь истории России и  СССР. В работе другого ученого  из Соединенных Штатов содержится весьма высокая оценка достижений Пайпса в  раскрытии тайны «германского следа»: «...лидеры большевиков получали финансирование от Германии. <...> Работа доктора Ричарда Пайпса полностью подтвердила эти связи»[38]. Правда, в той же книге Александр Парвус (Гельфанд) именуется «Хелпхендом», чин прапорщика подменяется несуществующим в русской армии званием «энсина», а адмирал А.В. Колчак в 1916–1017 гг. командует... «флотом Черного моря» (?). Мнимое же подтверждение Пайпсом обеспечения большевиков немецкими деньгами сводится к публикации письма Ленина Инессе Арманд, датированного 19 января 1917 г. и содержащего следующие фразы: «Насчет немецкого плена и прочее все Ваши опасения чрезмерны и неосновательны. Опасности никакой. Мы пока остаемся здесь». Между тем в 49 томе полного собрания сочинений В.И. Ленина еще в 1964 г. было напечатано другое его письмо — от 16 января 1917 г., в котором вождь большевиков делился с Арманд опасениями о возможном вовлечении нейтральной Швейцарии в войну и намерениями в этой связи передать ей партийную кассу[39]. Таким образом, версию «германского следа» работа Пайпса не подкрепляет.

      Вторая, австрийская писательница, еще с  конца 80-х гг. принялась разрабатывать  указанную тему на основе материалов германского внешнеполитического  ведомства в Бонне. Однако её сочинения[40] выполнены на весьма низком научном уровне, их переводные издания изобилуют ошибками[41], а «открытые» ею архивные материалы на поверку оказываются частично «документами Сиссона», а так же — источниками, давно опубликованными германскими историками. Кроме того, в произведениях Хереш встречаются и совершенно абсурдные заявления вроде информирования германской армии Лениным о дате начала Июльского наступления[42]; впрочем, парадоксальных утверждений  передаче Лениным германской армии сведений о положении на фронте и в тылу (!) русской армии до самой  Февральской революции не чужды и современные российские коллективные монографии[43]...

      В отличие от вышеупомянутых научных, либо публицистических произведений, весьма серьезным изданием является составленный немецким историком З.А. Земаном сборник документов из архива германского МИДа[44]. Это издание было первым и остается, по сути дела, единственным крупным сборником документов о планах германской военно-политической верхушки по использованию русских революционеров для главной цели  — заключения сепаратного мира с Россией и прекращения войны на два фронта. Данная книга  и полвека спустя не переведена на русский язык и на сегодняшний день является редким изданием, с которым знакомы далеко не все апологеты версии «германского следа»-неспециалисты. Тем не менее, апелляции к «Германии и революции в России 1915-1918» являются общим местом их доказательной базы.

      В действительности включенные в него документы, во-первых, не изобличают Ленина — Земан признавал во вступительной  статье к документам, что среди них нет нет доказательств непосредственного контакта Ленина с какой-либо германской агентурой. Это честная констатация факта историком вызвала у эмигрантского публициста Давида Шуба неподдельное возмущение; рецензенты книги Земана из английских и американских научных изданий, указывавшие на неподтверждение связи РСДРП (б) с Германией, определялись Шубом как «большевизанствующие и мало осведомленные или просто политически невежественные»[45].

      Если  же аналогичным образом не поддаваться  эмоциям, то при хотя бы фрагментарном ознакомлении со сборником Земана (полноценно разобрать его в рамках статьи не представляется возможным и необходимым) мы увидим следующее:

    * Документ  № 4 содержит запрос статс-секретарю  Министерства финансов на 5 миллионов  марок для «революционной пропаганды в России». Большевики в нем вовсе не упоминаются.
    * Документ № 6 — донесение германского посла в Берне Ромберга о беседе эстонского социал-демократа Кескюла с Лениным об условиях подписания мира с Германией, с решением после этого... отправить русские войска в Индию. Даже эмигрантский историк С.Г. Пушкарев, убежденный сторонник версии «германского следа», разочарованно признает: «Возможно, конечно, что Ленин дурачил своего собеседника»[46].
    * Документ № 11 — тот же Ромберг докладывает о пересылке им в Петроград и «употреблении по назначению» суммы размером в 1 миллион рублей. Эта совершенно абстрактная информация ничем не подтверждается, а «употребление» не могло быть проверено или проконтролировано и самим Ромбергом.
    * Документ № 15, в котором статс-секретарь Циммерман сообщает командованию германской армии о стремлении российских леворадикалов вернуться домой из эмиграции и высказывается за выдачу им разрешения, иллюстрирует лишь совпадение интересов двух политических сил, но не их сотрудничество;
    * Документ № 44 — готовность германской стороны переправить Ленина сотоварищи через линию фронта, в случае отказа нейтральной Швеции в пропуске через собственную территорию, выглядит весьма неоднозначно. Это могло бы стать серьезной компрометацией большевистской верхушки; в отношении важной агентуры влияния подобный риск не может быть оправдан — однако большевистские эмигранты и не являлись ею.
    * Документ № 51 данного сборника, годом ранее опубликованный в книге В. Хальвега о возвращении Ленина в Россию[47], особенно интересен. Это сообщение от 21 апреля 1917 года из германского Генерального штаба в МИД, фабула которого заключается всего в 2-х предложениях: «Lenin Eintritt in Russland geglückt. Er arbeitet völlig nach Wunsch». Почему они процитированы на немецком языке?

'Lenin Eintritt in Russland geglückt. Er arbeitet völlig nach Wunsch'. Цитата из документа, подложные переводы которой сознательно трактовались историками в качестве аргумента

      Дело  в том, что «первооткрывательницей»  данного документа себя позиционирует  вышеупомянутая Элизабет Хереш, хотя еще  до выхода её книги он цитировался  в целом ряде научно-популярных работ[48]. С переводом же этой цитаты из телеграммы на русский язык ситуация выглядит еще более неоднозначно. Буквальный перевод: «Въезд Ленина в Россию удался. Он действует в полном соответствии с тем, к чему стремился» в нескольких книгах искажается следующим образом: «...Он действует как нельзя лучше»[49], и даже «...Он работает точно так, как мы этого хотели»[50]. Таким образом, в данном случае мы наблюдаем элементарный подлогом, не имеющий ничего общего с наукой.

    * Документ № 62 — это телеграмма статс-секретаря Циммермана германскому послу в Берне с констатацией фактов об усилении мирной пропаганды и увеличении тиража газеты «Правда». Конечно, при желании можно и на этом основании составить далеко идущие выводы, однако их правильность отнюдь не гарантирована.

     Документов, изобличающих непосредственно Ленина и большевистскую партию в получении немецких денег в этом сборнике нет, хотя по мнению одного из отечественных исследователей их достаточно для... повешения Ленина за измену родине[51] (видимо, подразумевается его забальзамированное тело, находящееся в мавзолее?). Да и, к слову сказать, сам З. Земан, написавший в соавторстве с историком У. Шарлау политическую биографию Парвуса, признал в ней, что эти документы подтверждают максимум заинтересованность имперского правительства Германии в распространении восстания в России[52].

      Аналогично  обстоит дело и с вышеупомянутым сборником т. н. «документов Хальвега». Материалы из него, благо, переизданного  на русском языке, так же зачастую недобросовестно цитируются. Например, фрагментарно воспроизводя условия  возвращения эмигрантов в Россию, апологет версии «германского следа» доктор исторических наук Г. Чернявский называет несколько из них — запрет на вход и выход пассажиров, движение вагона по возможности без остановок, отсутствие паспортного контроля[53]. О пункте 5 данного протокола: «К поездке допускаются лица совершенно независимо от их политического направления и взглядов на войну и мир»[54] он попросту умалчивает. Сам составитель этого сборника, предупреждая далеко идущие выводы о финансировании рейса «пломбированного вагона» золотом и валютой на основе публикуемых им документов, писал в предисловии к книге: «Для Ленина, стремящегося изо всех сил дать толчок большевистской мировой революции, решающим является как можно скорее достичь России <...> Даже путевые расходы революционеры оплачивают из своего кармана»[55]. «Документы Хальвега» не содержат изобличающих «германский след» в Октябрьской революции материалов. Встречающаяся же в современной учебной литературе позиция историков в отношении «пломбированного вагона»: «Тайны благополучного ленинского рейда через воюющую Европу еще не до конца раскрыты»[56] — выглядит резонной, но одновременно с этим напоминает сообщения петроградской прессы в июле 1917 г.: «В газетах стали пописывать, что Ленин уже в Швейцарии и так скоро попал туда только через Германию»[57].

      Впрочем, порой сторонники версии «германского следа» довольствуются цитатой из мемуаров генерала Эриха Людендорфа: «Отправлением в Россию Ленина наше правительство возложило на себя особую ответственность. С военной точки зрения его проезд через Германию имел свое оправдание: Россия должна была рухнуть в пропасть»[58]. На первый взгляд эта выдержка в самом деле кажется неопровержимым свидетельством и весьма серьезным аргументом, однако даже в ней речи о каком-либо сотрудничестве германской военно-политической верхушки с Лениным, кроме разрешения на проезд, а тем более — о его вербовке в качестве агента не ведется. В действительности же эту, без преувеличения, знаменитую фразу приходится признать недобросовестно процитированной, поскольку она вырывается из контекста и именно в таком виде тиражируется в исследованиях и публицистике. В самих воспоминаниях Э. Людендорфа приведенной цитате предшествует его же признание: «Я не сомневался в том, что разложение русской армии и русского народа очень опасно для Германии и Австро-Венгрии. Тем большие опасения вызывала у меня слабость германского и австро-венгерского правительств», а сменяется она следующим замечанием мемуариста: «Но нашему правительству нужно было следить за тем, чтобы мы не погибли вместе с ней. События в России производили на меня двойственное впечатление. В военном отношении они нам давали решительное облегчение, но, с другой стороны, таили в себе для нас много опасного».

      Генерал Людендорф. Недобросовестное цитирование его мемуаров считается у сторонников версии о финансировании большевиков немцами хорошим тоном и одним из основных аргументов в пользу их теорииВ предыдущей главе тех же воспоминаний содержится еще одно весьма любопытное высказывание, совершенно замалчиваемое отечественными историками: «Теперь, задним числом, я могу утверждать, что наше поражение явно началось с русской революции»[59]. Факт же признания Людендорфом своего неведения относительно личности Ульянова-Ленина вплоть до апреля 1917 г.[60] окончательно ставит под сомнение возможность опираться на его воспоминания в аргументации гипотезы о роли германского фактора в Октябрьской революции. Остается лишь сожалеть, что контекст куцей цитаты из них остается неизвестным широкому кругу интересующихся историей и, обретшая собственную жизнь, она впечатлит еще не одного доверчивого читателя.  Схожим образом порой приводят и толкуют фразу начальника штаба Восточного фронта генерал-майора Гофмана: «Так же, как я гранатами забрасываю вражеские окопы, как направляю на них отравляющие газы, я точно так же имею право применять против вражеских сил средства пропаганды»[61], уже традиционно вырванную из контекста. Слова Гофмана: «Мне не известно, знало ли верховное командование что-либо об этом мероприятии; командующий восточным фронтом ничего о нем не знал. Мы узнали об этом лишь несколько месяцев спустя, когда заграничные газеты начали упрекать за это Германию и называть нас отцами русской революции <...> Лично я ничего не знал о перевозке Ленина. Но если бы меня об этом спросили, то я вряд ли стал бы делать какие-либо возражения против этого»[62] приводить при этом не принято. Видимо, эту информацию надлежит считать придуманной мемуаристом, даже в откровенном признании которого, впрочем, нет ни слова о большевиках.

      Наконец, даже глава разведывательной службы Генерального штаба Германии (IIIb) Вальтер  Николаи, доставленный на Лубянку после  окончания Великой Отечественной  войны, показывал, что в годы Первой мировой войны его осведомленность о персоне В.И. Ульянова-Ленина исчерпывалась знанием фамилии и страны проживания, т. е. Швейцарии. Вдобавок, в секретном фонде его ведомства к 1917 г. имелось лишь 450 тысяч марок, рассчитанных на поддержание разведдеятельности на Восточном с Западным фронтах, а позднее — и против САСШ[63]; у Николаи попросту не было денег на русскую революцию, да  и политической разведки он не касался вовсе, занимаясь исключительно военной. Несмотря на это, историки Г. Шиссер и Й. Трауптман утверждают, что именно чиновники службы IIIb подали командованию предложение о политическом транзите российских революционеров через Германию.

      Есть  ли более располагающие к доверию  свидетельства о финансовых отношениях РСДРП (б) и кайзеровской Германии? В литературе таковым иногда считается публикация германского социал-демократа Эдуарда Бернштейна в газете «Форвертс» от 14 января 1921 г., однако вот как он аргументирует свое утверждение: «...Ленин и его товарищи получали от кайзеровской Германии огромные суммы. Я узнал об этом еще в конце декабря 1917 года. Через одного друга я осведомился об этом у некоего лица, которое, вследствие своих связей с различными учреждениями, должно было быть в курсе дела, и получил утвердительный ответ»[64]. Ввиду полного отсутствия ясности это абстрактное утверждение сложно квалифицировать иначе как слухи. В другой своей статье с многообещающим названием «Немецкие миллионы Ленина» Бернштейн цитировал официальный ответ германского МИДа об отсутствии в его архивах сведений о согласии на поддержку большевиков имперскими военными властями[65], довольствуясь неверифицируемой информацией от депутатов рейхстага.

      Достоверные подтверждения версии «германского следа» не были выявлены и в ходе работы Особой следственной комиссии Временного правительства, изучавшей обстоятельства волнений 3–5 июля в Петрограде. Несмотря на пестрящие в столичной прессе заголовки «Ленин, Ганецкий и Ко — немецкие шпионы!», «Вторая и Великая Азефовщина», «Ужас!», «К позорному столбу!» и т. д. даже «охотник за провокаторами» и противник большевиков В.Л. Бурцев признавал, что данными о получении Лениным денежных сумм от немецких агентов не располагает[66].

      Земан и Шарлау признают, что Временное  правительство доказало полную неспособность  уничтожить нелегальную сеть РСДРП (б). «Опубликованные доказательства измены большевиков были слишком поверхностными, и расследование велось небрежно» [67] — пишут они. В результате план по компрометированию большевиков провалился. Несмотря на это, военный историк У. Фуллер пишет об отличной осведомленности Временного правительства относительно договоренности Ленина с немцами[68], а американский биограф августейшей четы Николая II и Александры Федоровны настаивает на убедительности и прочной доказательной базе опубликованных Временным правительством материалов[69].

      Их  достоверность была весьма сомнительной, в чем можно убедиться на следующем  примере — в апреле 1917 г. контрразведка  получила показания прапорщика 16-го Сибирского стрелкового полка Д.С. Ермоленко, якобы завербованного немцами в плену для антивоенной агитации в русской войсковой среде. Он утверждал о поручении такого рода от офицеров германского Генерального штаба и даже приводил фамилии других, подобных ему «агентов», в сведения о которых его, мелкую сошку, якобы посвятил противник. Эти показания выглядели настолько недостоверными, что даже упоминавшийся выше Б.В. Никитин признал: «...он, кроме голословных утверждений, не дал ничего <...> Все обвинение, построенное на его показаниях, по справедливости осталось неубедительным»[70]. Между тем, именно на лжесвидетельствах Ермоленко была опубликованная в газете «Живое слово» статья Г. Алексинского и В. Панкратова статья «Ленин, Ганецкий и Ко — шпионы!»[71], ключевым местом которой является перечисление фамилий фигурантов этого шпионского скандала — а именно Парвуса, Ганецкого, Козловского и Суменсон. Доказанная надуманности обвинений в адрес их коммерческого предприятия уже упоминалась ранее. Подтверждает же её факт отказа германского МИДа посодействовать Парвусу в опровержении им обвинений в адрес большевистской верхушки[72].

Владимир Ленин, Туре Нерман и Карл Линдхаген. Стокгольм, 1917 г

      Какие же аргументы могут привести в  поддержку своей позиции сторонники версии «германского следа»? Как мы можем убедиться, это

    * либо коммерческая документация скандинавской фирмы «Фабиан Клингсланд» с переводами денежных сумм из России в Стокгольм;
    * либо ничем не подтверждаемые данные русской, французской и американской разведок;
    * либо пресловутые «документы Сиссона», подложность которых была неоднократно доказана;
    * либо сборники «документов Земана и Хальвега», сами составители которых далее предположений в своих выводах не шли;
    * либо лукаво «цитируемые» воспоминания германских военачальников периода Первой мировой войны — Э. Людендорфа и М. Гофмана, которые по их собственному признанию имели весьма слабое представление о личности В.И. Ленина, как и глава германской разведки В. Николаи;
    * либо, наконец, единственный документально подтвержденный факт получения Заграничным бюро ЦК РСДРП (б) от Карла Моора, швейцарского социал-демократа и германского агента в качестве «ссуды» крупной, но отнюдь не колоссальной суммы денег, не оказавшей на революционные события в России никакого влияния.

        Именно  этот факт, а так же финансовая помощь немцев большевистской партии уже после  её прихода к власти вплоть до октября 1918 г. формально являются основаниями для положительного ответа на первый из поставленных в начале статьи вопросов. Но целиком он будет звучать следующим образом, более походя на буддистский коан: «Брали ли большевики деньги у немцев? Брали. На русскую революцию не было потрачено ни одной имперской марки». Равно как и В.И. Ленин не был германским агентом влияния.

      Сотворение  мифа, отвергающего подобные выводы, произошло  тогда, в эпоху великих потрясений. Он сохранил жизнеспособность в послереволюционном российском обществе, когда в 1921 г. в письмах Ленину его обвиняли в подкупе немцами[73], а так же в Русском Зарубежье, внимавшем историкам Г.В. Вернадскому («С самого начала войны он [Ленин] оказался агентом Германии...»[74]), С.С. Ольденбургу («Несомненно, что германские агенты в меру возможности работали против существующей власти и всячески стремились вызвать смуту»[75]) и т. д.

      В годы «перестройки», ознаменовавшейся плюрализмом мнений, гласностью и  небывалой интенсивностью информационной энтропии, миф ожил и в благоприятной среде сомнений в прежних идеалах, доверчивости к историческим сенсациям, снизившегося научного уровня выходящей литературы обрел статус едва ли не историографической традиции. Любые упоминания о «германском следе в Октябрьской революции» производили ажиотаж в среде не слишком взыскательной читательской аудитории. «Можно предполагать, сколько тайн откроется в ближайшие годы, подтверждая древнюю мудрость, что «все тайное становится явным»[76] — видимо, искренне предвкушал издатель одного военно-исторического труда о казачестве в эпоху войн и революций, созданного в эмиграции. Книжный рынок в соответствии со спросом начал и до сих пор продолжает насыщаться политически ангажированными и полными небылиц изданиями. Одна из причин такого удручающего положения вещей — табуированность данной темы в советской историографии. Строго придерживаясь установки о фиктивности сюжетов, даже косвенно связанных со взаимоотношениями большевистской партии и немцев, она их практически не разрабатывала. Британский историк Г.М. Катков, публикуя донесение Р. Фон Кюльмана, констатировал по прошествии времени: «В советском историческом журнале «Вопросы истории» он трактуется как последняя фальшивка»[77].

      Однако  в наступившую в СССР пору ревизии  исторического прошлого подобные установки попросту утратили силу. Объективному подходу в изучении событий революционного 1917 года суждено было формироваться в рамках научных школ, когда в общественном сознании беспримерный размах приобрели довлеющие в нем исторические мифологемы («германский след» в Октябрьской революции — одна из них). Остается надеяться, что применение этого академического, исследовательского подхода, пришедшего на смену диктуемой марксистскими постулатами изобличительной заданности[78], даст свои плоды. И настойчивые поиски «германских следов» в событиях Великой русской революции, как и разоблачение «немецкой агентуры» среди руководителей РСДРП (б) покинут научный дискурс, заняв надлежащее им место в области исторических преданий.
Tags: 1 мировая война, ленин, ревизионизм, революция, фальшивка
Subscribe
promo varjag_2007 september 14, 2015 14:01 71
Buy for 300 tokens
Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности знакомым и незнакомым френдам,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments