varjag_2007 (varjag_2007) wrote,
varjag_2007
varjag_2007

Category:

Полемика Суворов-Резун: историк или авантюрист?

Окончание. Начало.
Фальшивомонетчики истории

Историческая наука не может изменять исторические факты в зависимости от перемены историками своих взглядов. Она фиксирует происшедшие события, их последовательность и причинно-следственные связи. Суворов-Резун, а вслед за ним Синельников умышленно выдергивают не связанные между собой факты, подтасовывают их и на этой основе сочиняют небылицы.
К примеру, Суворов в гл. 28 «Ледокола» пишет: «13 июня 1941 года, в день передачи по радио сообщения ТАСС, произошло окончательное и полное разделение структур управления в западных приграничных военных округах, кроме Ленинградского». И далее развивает мысль так: «В это же время на Украине возникли две независимые структуры военного управления: Юго-Западный фронт и Киевский особый военный округ. Маршал Советского Союза И. Х. Баграмян свидетельствует: была особая шифровка Жукова о том, чтобы «сохранить это в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа».
Это Суворов представляет в качестве доказательств того «факта», что 13 июня 1941 г. СССР тайно создал фронты, чтобы обрушиться на Германию. На самом же деле Баграмян пишет: «В то же утро [19 июня] из Москвы поступила телеграмма Г. К. Жукова о том, что Народный комиссар обороны приказал создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тернополь. Предписывалось сохранить это «в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа».
Суворов умышленно не привел ни слов маршала о том, что «советская сторона всячески старалась избежать вооруженного конфликта, не дать гитлеровцам малейшего повода для нарушения договора о ненападении», ни его рассказа о том, как колонна штаба округа, преобразованного во фронтовое управление, двигаясь к Тернополю, была обстреляна и дважды подвергалась бомбардировке.
Приведя цитату из журнала о том, что в феврале 1941-го военным советам приграничных округов было предписано оборудовать фронтовые командные пункты, Суворов через несколько строк утверждает: «Развернув в феврале 1941 года командные пункты фронтов, Советский Союз фактически вступил в войну против Германии, хотя об этом и не заявил официально».
Здесь названа очередная новая «дата вступления СССР в войну против Германии» и выдвинут ложный аргумент. Ведь слова «оборудовать» и «развернуть» имеют разное значение: оборудовать пункт — снабдить, оснастить необходимым инвентарем, техническими средствами, а развернуть пункт — это организовать, сформировать и открыть. И Жуков приказал не в феврале, а 19 июня 1941 года «создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить в Тернополь». То есть уже тогда, когда ожидалось нападение Германии на СССР.
Суворов много говорит о советских «чисто наступательных», а не оборонительных и контрнаступательных планах войны. Подкрепляет это, например, тем, что «22 июня 1941 года 41-я стрелковая дивизия 6-го стрелкового корпуса 6-й армии, не дожидаясь приказов сверху, действуя по предварительным планам, перешла государственную границу в районе Рава-Русская». Но о каком наступлении может идти речь, если в первый день войны на части Красной армии Киевского военного округа общей численностью 900 тыс. человек наступали 99 немецких и 10 румынских дивизий, 9 румынских и 4 венгерские бригады общей численностью 1 млн. 900 тыс.?
А вот что о «наступательных предварительных планах» читаем в книге Баграмяна, непосредственного разработчика плана прикрытия границы — того участка протяженностью 860 км, который считался наиболее вероятным объектом главного удара гитлеровцев:
«В начале мая мы получили оперативную директиву Народного комиссара обороны, которая определяла задачи войск округа на случай внезапного нападения гитлеровцев на нашу страну».
Упоминает маршал и 41-ю дивизию в таком контексте: «Первыми выступили навстречу противнику передовые части 45-, 62-, 87- и 124-й стрелковых дивизий 5-й армии, 41-, 97-, 159-й стрелковых и 3-й кавалерийской дивизий 6-й армии. Для того чтобы эти части заняли приграничные укрепления, им требовалось не менее 8—10 часов... А на приведение в полную боевую готовность и развертывание всех сил армий прикрытия государственной границы планом предусматривалось двое суток! Всю мощь первых ударов гитлеровских войск фактически приняли на себя немногочисленные подразделения пограничников и гарнизонов укрепленных районов».
А широко распространенные архивные документы говорят, что 41-я стрелковая дивизия, гарнизон Рава-Русского укрепрайона и отряд пограничников в ожесточенных боях пять дней отражали атаки пяти немецких дивизий.
Суворов в «Дне «М» пишет, что 19 августа 1939 г. состоялось заседание Политбюро, но «50 лет нам доказывали, что заседания не было. И вот генерал-полковник Д. А. Волкогонов 16 января 1993 года опубликовал статью в газете «Известия»: было заседание в тот день, и он сам держал в руках протоколы...» Далее, правда, Суворов разочарован: по словам Волкогонова, «в протоколах сохранились только второстепенные вопросы». Однако и тут автор «Дня «М» увидел подтверждение тезиса, что «19 августа 1939 года Сталин принял решения, которые повернули мировую историю»: дескать, «отец народов» не любил фиксировать на бумаге свои преступные замыслы.
В телефильме Резун изложил это так: «Сталин принял решение начать войну 19 августа 1939 года. И это шло оттуда: сверху-сверху-сверху — и должно было завершиться нашим нападением на Германию 6 июля 1941 года. Сейчас вот так показать эту бумагу я не могу. Но история меня оправдает. Будет время, когда эту бумагу найдут».
Авторы фильма следом за Резуном рассказали о тех мировых событиях и сделали вывод: когда «запахло войной, всего-то и надо было от Сталина: объявить миру, что в случае нападения Германии на Польшу Советский Союз не останется в стороне и защитит своих соседей — братьев славян. И Гитлер не решится напасть...»
Рассуждают, как слепые о красках. Ведь давно известно, что Гитлер на совещании германского генералитета 23 мая 1939 г. сказал: «Для нас речь идет о расширении жизненного пространства на восток... И остается решение: при первом же подходящем случае напасть на Польшу». А 22 августа на секретном совещании с высшим генералитетом в Бергхофе конкретизировал: «...Теперь мы можем нанести удар в самое сердце Польши». «Договор с Советским Союзом предназначен, чтобы выиграть время, и в дальнейшем, господа, с Россией случится то же самое, что я проделаю с Польшей». (Алан Кларк. «Барбаросса». Русско-германский конфликт 1941—1945 гг. — Лондон, 1965. — С. 57.)
Невежество или некорректность авторов фильма выявляет и тогдашнее поведение Польши. Когда 18 августа 1939 г. послы Англии и Франции, посетив польского министра иностранных дел Юзефа Бека, призвали его разрешить советским войскам пройти через польскую территорию к границам Германии, тот в ответ заявил 20 августа: «Я не допускаю, что могут быть какие-либо использования нашей территории иностранными войсками. У нас нет военного соглашения с СССР. Мы не хотим его».
Суворов-Резун, невежественные историки и журналисты нередко обвиняют Сталина за пакт с Германией 1939 года. А вот западногерманский эксперт по проблематике 1939 г. Ингеборг Фляйшхауэр, автор книги «Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938—1939» (Пер. с нем. — М.: Прогресс, 1991), скрупулезно изучила этот вопрос (в ее труде содержатся ссылки на 1329 документов и пояснений) и отмела тяжкие упреки в адрес Советского Союза. Газетная площадь не позволяет привести хотя бы основные выводы исследовательницы. Вот лишь несколько ее фраз.
«В ходе переговоров с Риббентропом советская сторона продемонстрировала свою заинтересованность в мирном урегулировании мирового кризиса вообще и дипломатическом улаживании конфликта с Польшей в частности» (с. 291).
«...Государственный интерес Сталина при заключении германо-советского пакта состоял в политике умиротворения, сам пакт являлся прежде всего инструментом советской политики умиротворения...» (с. 357).
«Политика невмешательства стран Запада означала, как считал Сталин, «попустительство агрессии, развязывание войны», которая неизбежно превратится в мировую» (с. 97). Не в бровь, а в глаз угодил он еще в марте 1939 г. И эта правда заставляет сегодня Запад оббрехивать СССР, чтобы снять с себя вину за развязывание Второй мировой.
Лжеисторики и недобросовестные политики сознательно замалчивают и авторитетные суждения японского историка, советолога, профессора Хироми Тэратани. В беседе с собкором «Комсомольской правды» Н. Цветковым он, к примеру, сказал: «Нередко можно встретить утверждение, что в союзе Сталина с Гитлером нет ничего удивительного, поскольку, мол, большевизм и нацизм — «одного поля ягоды». Подобные мысли высказывают, например, такие известные американские советологи, как З. Бжезинский и Р. Пайпс. Я с этим решительно не согласен. Нацизм и большевизм — «генетические враги»... И стратегический союз между ними был невозможен, а возможным оказался лишь зыбкий компромисс... в данном случае Сталин проявил себя государственным деятелем высшей квалификации... не будь пакта о ненападении, судьбы мира сложились бы по-иному...» («Комсомольская правда», 2.09.89).
Вермахт в Польше

Недавно англичанин Марк Арпольер-Фостер в манчестерской газете «Гардиан» в статье «Войну можно было остановить» писал, что рассекреченные с 1 января 1970 г. документы показывают, что Вторая мировая могла не возникнуть. Для этого требовалось, чтобы правительство Чемберлена поняло, что союз между Англией, Францией и СССР способен предотвратить катастрофу, так как Гитлер не смог бы пойти на риск вооруженного конфликта с крупными державами на двух фронтах. Эти документы снова засекретили и возобновили психические атаки в продолжающейся «холодной войне», чтобы доказать, как утверждает английский историк Батлер, будто договор «сыграл решающую роль в развязывании войны».
Такие суждения не изменили ни реальная действительность, ни время. Ныне они, напротив, получили четко предписанную идейную направленность: выпячивать роль «коварного Сталина как виновника Второй мировой», преуменьшать тяжесть вины Германии и показывать западных союзников спасителями планеты. Пропагандистское обеспечение этих установок добросовестно выполняют Суворов-Резун, авторы фильма «Последний миф» и множество их пособников.
«Лживых историков следовало бы казнить, как фальшивомонетчиков», — отчеканил четыре века назад Сервантес. Слишком редко вспоминают об этом сегодня, когда совершается бездна преступлений перед историей...
Резун как реинкарнация унтера Пришибеева
«В 22 года я попал в номенклатуру ЦК КПСС. И это — рекорд! Сын Сталина — в 27 лет, а я — в 22. Такого не было никогда!», — взахлеб восхищается собственными былыми достижениями Резун. Сегодня он — «ученый, профессор и известный писатель». Поводов для утверждения собственной значимости добавилось: «Против меня написано 32 книги. 32! Про кого много пишут книг? Про Сталина, про Гитлера. Вот про меня. Вот в хорошую компанию я попал. 32 книги! Это доказательство того, что я задел какие-то струны. Я задел какие-то вот важные нервы и самосознание моего народа. Государственного самосознания, если люди так реагируют... «Ледокол» издавали миллионами...»
Кого-то это напоминает... Хлестаков? Нет, пожалуй, в импульсивной натуре Резуна, в складе мыслей, вздорности скорее угадывается чеховский унтер-офицер Пришибеев. Тот о себе рассказывал так: «Я не мужик, я унтер-офицер, отставной каптенармус, в Варшаве служил, в штабе-с, а после того, изволите знать, как в чистую вышел, был в пожарных-с, а после того по слабости болезни ушел из пожарных и два года в мужской классической прогимназии в швейцарах служил...»
Имеется сходство в судьбах. И Резун в штабе служил, в Женеве, а когда в заранее согласованный день «в чистую вышел» и якобы в четыре утра приехал с семьей в английское посольство, его там будто бы холодно приняли, сказали, что у них 3 млн. безработных. Он ответил в таком духе, что это обман, коммунистическая пропаганда. У вас, мол, есть железнодорожные станции, вокзалы, там есть туалеты — и он за глоток свободы согласен их чистить.
Кроме того, сближают этих двоих отсутствие критической оценки своих поступков, убежденность в непогрешимости собственного мнения. Даже манера речи и дефект внутренней цензуры. Сравните хотя бы следующие фрагменты из публичных выступлений обоих персонажей.
Пришибеев: «Вы, высокородие, изволите говорить, не мое это дело народ разгонять... Хорошо-с... А ежели беспорядки? Нешто можно дозволять, чтобы народ безобразил? Где это в законе написано, чтоб народу волю давать? Я не могу дозволять-с. Ежели я не стану их разгонять да взыскивать, то кто же станет? Никто порядков настоящих не знает, во всем селе только я один, можно сказать, ваше высокородие, знаю, как обходиться с людями простого звания, и, ваше высокородие, я могу все понимать».
Резун на вопрос о том, чему он учит британских разведчиков (заданный А. Ткаченко), ответил: «Учу, как воевать на фронте, как нужно бить коммунистов. Если коммунисты или какие-то там тоталитарные силы на Украине, в Белоруссии, в России пойдут войной против западного мира... то я не только буду там лекции читать, я возьму автомат и пойду воевать против коммунистов. Я буду их убивать сам. Да, да... И буду вешать коммуняку на гилляку! Все! Буду вешать. Так вот».

Пришибеев: «Ну, говорю, со мной не шути шуток, а то дело, брат, плохо. Бывало, в Варшаве... как заслышу какие неподходящие слова, то гляжу на улицу, не видать ли жандарма: «Поди, говорю, сюда кавалер», — и все ему докладываю».

Резун: «После окончания разведывательной академии я работал с 1974 по 1978 год в Постоянном представительстве Союза ССР при отделе ООН в Женеве. В 1976 году был морально готов уйти, так как ненавидел систему... Но когда Виктор Беленко на самолете МИГ-25 улетел в Японию, вот если бы мне приказали его убить, я бы его замочил... Понимаешь?.. Я бы принял как почетную задачу партии и правительства. Не надо мне Героя Советского Союза, дайте мне его помочить». (Смеется.)
Одним из свидетельств реинкарнации — перевоплощения унтера Пришибеева в офицера Резуна являются сходные стилистические особенности словесной характеристики, строя мысли, а также свобода в употреблении бранных выражений.
Последнего, подобно Пришибееву, в жар бросало, и он кипятился, выходил из себя и не стесняясь честил недостойных, на его взгляд, особ: «Ленин — главарь шайки изменников, шпионов и террористов... Со Сталиным то же самое получилось. И он окружен врагами, шпионами, развратниками, антипартийцами. И сам оказался уркой. Как же назвать всех, кто выполнял приказы этого урки?»
И сердитым голосом перечисляет: «Тухачевский — идиот, дурак, кретин... Якир — это же... мерзавец был, подонок... Ворошилов — босяк... Холуй и холуев вокруг себя плодил...»
«Произнесенное слово выражает явные черты характера и выносит на поверхность все неявное, скрытое, тайное», — с этим наблюдением известного писателя, стилиста С. П. Антонова нельзя не согласиться.
С таких позиций оценим ответ Резуна на вопрос автора фильма, который поинтересовался у него: дескать, ты был в духовной эмиграции давно, во внутренней эмиграции — но ты работал на тот режим, работал для родины, испытывал удовлетворение... А понимал ли, что делаешь черное дело, помогая этому режиму? Резун: «Нет-нет-нет! Нет, нет, это совсем другое, совсем другое. Это охота. Это охота. Я паук, отвлекаюсь от всего, я вижу муху. Такая красивая, такая аппетитная муха, бзи-и-и. Вот летит. Вот я паук, сижу, я не думаю про это. Понимаешь? Режим — это плохо. Я понимаю. Но я тебе признаюсь, что я не думаю про Брежнева в это время, я не думаю про коммунистическую партию и даже про родину. Нет-нет-нет. Это вот, это срабатывает вся моя энергия, концентрируется вот на этой мухе, дзи-и-и...».
О способности В. Резуна формулировать свои мысли можно судить и по отрывкам его монолога, посвященного мобилизации, в 6-й серии фильма: «Государство не может постоянно находиться в военной готовности. Как вот человек не может постоянно сидеть с двумя пистолетами, вот так наведенными: ну в туалет нужно сходить, кофейца попить или водочки там. Он не может, он должен эти пистолеты положить, он должен... что-то делать. Есть обыкновенный период и есть война... Так вот, вот этот момент перехода от мирного времени к военному называется мобилизацией. И он очень четко определяет: мобилизация — это война... Если мы приняли решение схватиться за пистолеты и наставить на противника, то и противник будет делать это... Если мы объявили открыто мобилизацию, то мы спугнем противника... Тигр очень четко свое нападение делит на два этапа: первое — он тайно, тайно, тайно крадется как можно ближе, а потом он бросается. Именно так у нас работала мобилизация».
Авторы фильма заставили многих зрителей поверить в эту заумь, показав обеззвученную советскую кинохронику с собственными комментариями: мол, Паша Ангелина и Дуся Виноградова увлекли тысячи девушек «лес валить да уголь рубить». Неужто, дескать, в стране парней не хватало? Раз так, ясное дело — их готовили для войны.
Эти плохо организованные мысли, демагогические длинноты в сопровождении нелепых уподоблений подтверждают генетическую связь с душой унтера Пришибеева, претерпевшей некую эволюцию...
Чьи там уши торчат из-под колпака «собирателя цитат»?
Кто ясно мыслит, тот ясно излагает. А Резун запальчиво, сбивчиво выражает бессвязные, сумбурные мысли, сопровождая их жестикуляцией. Уже эти качества его устной речи говорят о том, что едва ли ему под силу так ловко сплести небылицы, увлекающие не только непросвещенных читателей.
Вот мнение бывших разведчиков. А. Кадетов: «Подтверждением тому, что рукой Резуна кто-то водил, стало мнение экспертов, изучивших и сопоставивших книги «Аквариум» и «Ледокол». Анализ содержания, фактуры, стиля и целевых установок привел к однозначному выводу: книги написаны разными людьми, скорее всего, различными группами западных специалистов...» В. Безрученко тоже пришел к выводу, что книги Суворова написаны «не без посторонней помощи, особенно со стороны сотрудников английских спецслужб МИ-5 и МИ-6, а также их архивов».
У Резуна даже ума не хватило, чтобы как-то защитить тезис о своем авторстве. Когда А. Ткаченко спросил о гонораре, он ответил, что получил мало, так как книги изданы под псевдонимом. В телефильме «Последний миф» он сказал: «Давайте говорить честно. Зачем был придуман Виктор Суворов? Если бы я писал как Владимир Резун, я бы имел гораздо больше денег. И когда я начал писать как Виктор Суворов, т. е. я начал с нуля, никто не знает... не все это поняли... Суворов — это шутка».
Здесь явное невольное саморазоблачение: принадлежность произведения автору не зависит от того, издано ли оно под настоящей фамилией или под псевдонимом, и гонорар писатель получает сполна. А вот если авторство коллективное, то — какую-то долю. Видимо, Резуну заплатили — сколько сочли нужным, — за роль «ширмы», за согласие выдать себя за автора сфабрикованных сочинений.
«Коллективную работу» над «книгами Суворова» выдают нестыковки отдельных эпизодов, ляпсусы, несуразицы, во множестве допущенные по незнанию той действительности, с которой сам-то Резун несомненно был хорошо знаком. Вот, к примеру, в главе «Про черные дивизии» говорится о солдатах, одетых в «черную форму, похожую на тюремную». «Иногда за недостатком времени и обмундирования зэка отправляли на фронт в его одежде. В принципе разница невелика... бушлат... от солдатского только и отличался, что цветом».
На самом деле бушлаты носили только моряки и морские пехотинцы (подразделения именно этих военнослужащих, а не зэков, наводили ужас на противника), а солдатская (красноармейская) форменная одежда — шинели или ватники защитного цвета. Как мог бы такое написать бывший советский офицер Резун?
Первые дни войны

Очередная «разоблачительная фраза» из книги Суворова: «В длительной оборонительной войне не всех командиров отправляют к границам противника». Термин «длительная оборонительная война» — чисто английский. Великобритания, островное государство, отгороженное от любого противника широким «щитом» водного пространства, рассчитывала именно на «длительную оборонительную войну».
Резун такого придумать не мог — ему наверняка была хорошо известна суть советской стратегии способов ведения вооруженной борьбы, выраженная в проекте Полевого устава 1939 г., в частности, такими словами: «Если враг навяжет нам войну, Рабоче-Крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападающих армий. Войну мы будем вести наступательную, перенеся ее на территорию противника...»
Сказанного достаточно, чтобы сделать вывод: книги «Ледокол» и «День «М» сфабрикованы идеологами информационной агрессии. В целях маскировки авторство приписали мифическому «Виктору Суворову»; для пущей важности американцы присвоили ему звание почетного академика, а англичане выставили его советским разведчиком, сбежавшим из СССР, — Владимиром Резуном. А чтобы историческую фальшь выдать за действительность, политиканы-наперсточники заморочили читателя множеством цифр — количеством танков, самолетов, артиллерийских орудий, летчиков, пехотинцев, зэков, дивизий и пр.
Как указывает Кара-Мурза, «числа представляют собой знаковую систему, которая оказывает неотразимое воздействие и на сознание, и на воображение. Магия числа в том, что оно, в отличие от слова или метафоры, обладает авторитетом точности и беспристрастности».
Одна из особенностей книг Суворова — многократное повторение утверждений, тезисов, выделение их и ключевых слов прописными буквами. Эти приемы преследуют цель вдолбить в сознание читателя не подлежащие критическому осмыслению утверждения. «Повторение — один из тех «психологических трюков», которые притупляют рассудок и воздействуют на бессознательные механизмы», — пишет Кара-Мурза.
Манипуляция сознанием в книгах Суворова выполнена с большим мастерством. А соответствующими технологиями на высоком уровне владеют профессионалы этой сферы. Резун к ним не относится. Его сумбурные, амбициозные высказывания в телефильме и многочисленных интервью вызывают неприязнь, свидетельствуют об отсутствии отработанных навыков скрытого воздействия на психику человека.
Сапоги всмятку и ноги комом
Много мудрых слов сказано о лжи: «Ложь — порождение злобы, трусости и тщеславия... Ложь и коварство — прибежище глупцов и трусов» (Ф. Честерфилд); «ложь обличает слабую душу, беспомощный ум, порочный характер» (Фр. Бэкон). Все это в полной мере относится к В. Резуну и его популяризаторам, которые злоумышленно вводят людей в заблуждение, стремясь замарать славные страницы нашей истории и опорочить дорогие людям идеалы. Не так-то легко убедить в этом сторонников Суворова-Резуна, не отягощающих себя размышлениями...
Возможно, помогут им несколько дополнений к уже сказанному. Еще раз подчеркну массовое препарирование В. Суворовым цитат из мемуаров участников событий и авторитетных свидетельств, как ему выгодно. Так, в «Ледоколе» он привел цитату из «Истории Великой Отечественной войны»: «Вопрос о контрнаступлении... перед Великой Отечественной войной не ставился».
Она вырвана из контекста главы, в которой на 16 страницах описана советская стратегия способов ведения вооруженной борьбы, включающая и глубокие наступательные и оборонительные операции, противотанковую оборону и т. п. Кроме того, всякому понятно, что из отсутствия планов контрнаступления не вытекает наличие планов агрессивного наступления.
В книге «День «М» в предпослании «Моему читателю» Суворов пишет: «У Сталина все было продумано и подготовлено к вторжению. Все, вплоть до победных плакатов и фронтовых редакций, готовых воспеть великий подвиг советского народа на полях победоносных сражений». Автор книги вдалбливает в сознание читателя: «Так было со всеми символами «великой отечественной» — их готовили загодя. Песня «Священная война» написана до германского вторжения». «Сталину в феврале 1941 года потребовалась песня о великой войне против Германии. И Сталин такую песню заказал».
Примерно в том же духе высказался В. Буковский во вступительном слове к «Ледоколу»... И этот «интеллектуал» не вдумался в смысл стихов: «Не смеют крылья черные над Родиной летать, поля ее просторные не смеет враг топтать», «Пойдем ломить всей силою... за землю нашу милую, за наш Союз большой...» Это ли слова захватчиков, агрессоров? А «наша земля милая» — разве Германия?
Главный редактор газеты «Красная звезда» Д. Ортенберг в книге «Июнь—декабрь сорок первого» (М.: Сов. писатель, 1984) подробно рассказал, как появилась «Священная война». Решив поместить в первый военный номер газеты стихи соответствующего звучания, сотрудники редакции стали искать поэта, который мог бы их срочно написать. Дома застали только Василия Лебедева-Кумача. Утром он принес в редакцию стихотворение, которое начиналось словами: «Вставай, страна огромная...» Оно немедленно пошло в набор. Музыку тут же написал А. Александров.
Вот еще курьез со страниц «Дня «М». «У Сталина все было продумано и подготовлено к вторжению. Все!», — утверждает автор. И приводит такой аргумент: «...в 1941 году завезли в приграничные районы кожаных сапог на миллион солдат, которых планировалось перебросить сюда из внутренних районов страны... На станции Жмеринка, например, в начале июня 1941 года кожаные сапоги выгружали из вагонов и укладывали в штабеля». Кучи, мол, были, как «пирамиды Хеопса». То же — в Славуте, Залещиках, Барановичах, Ковеле..., «...и все это добро досталось немцам». В беседе с Ткаченко Резун сказал: «...В книгах своих я привожу сведения о том, что на границе было потеряно 5 миллионов пар кожаных сапог... То есть нападение готовилось. Не оборона».
Между тем и в войну большинство красноармейцев были обуты даже не в кирзовые сапоги, а в ботинки с обмотками. Так почему же бойцы, отступая, не переобулись в эти миллионы сапог? А если они достались немцам, почему те не переобулись в них? Почему население не растащило «пирамиды»? Ведь, к примеру, Славуту немцы заняли на 14-й день, Жмеринку — на 28-й. Но старожилы Славуты и Жмеринки сказали мне, что никогда не только не видали горы таких сапог, но и ничего о них не слышали. Таким образом, Суворов-Резун состряпал дурно пахнущие сапоги всмятку.
Характеризует В. Резуна и его (не стыкующийся с фактами) плутовской рассказ в «Последнем мифе» о чувствах перед побегом к англичанам: «Должна была быть трагическая развязка...» Подыгрывая беспардонному лжецу, Синельников объявил, что его трясет, пытаясь произвести впечатление на телезрителей и убедить их в том, что все это — «вот эти сопли, эти слезы, эта мелодрама» (В. Резун) — правда.
Известно, что говорящий неправду выдает себя на языке жестов, на которые не обращает внимание. Многие характерные сигналы можно было наблюдать в ходе бесед Резуна с журналистами и в телефильме. В 16-й серии Синельников спросил его: «Вы все время во время нашей беседы поправляете очки, как будто они вам мешают. Вы плохо видите или вы за них прячетесь?» Резун ответил: «Они мне мешают».
Лживость у Владимира Резуна, похоже, наследственная. В телефильме его отец так подтверждает подготовку к нападению СССР на Германию: их часть 12 июня 1941 г. подняли по тревоге и повели к западной границе. «Мы двигались только ночью, — говорит он, — а на рассвете... нас уводили от дороги... и мы маскировались в лесах. Марш... был очень тяжелый — от 60 до 70 километров должны были проходить в темное время. На второй день были мозоли почти во всех, а потом уже кровавые были, а потом уже мы и сапоги не разували, потому что все это было сплошным комом».
Богдан Резун, курсант-стажер противотанковой батареи 637-го стрелкового полка 140-й стрелковой дивизии, «начал войну» в 17 часов 23 июня. Если вплоть до этой даты с 12 июня длился марш, то за 10 дней он вместе со всей дивизией прошел 600—700 км. Ну прямо сверхмарафонцы: за короткую летнюю ночь — по 60—70 км, т. е. по 10 км в час, без привалов. С полной выкладкой: винтовкой, скаткой, вещмешком и пр. И при стертых ногах — «сплошным комом».
Владимир Резун сказал отцу: «Ты воевал, ты думал, что это Великая Отечественная война... не было такой войны. Не было! Это была агрессивная, захватническая война. Мы начали ее. Мы!» Ни авторы фильма, ни отец, советский офицер в отставке, не возразили...
Таким образом, проделанный анализ привел к такому заключению: Владимир Резун откровенно выразил свою озлобленность по отношению к родине, которая вскормила его и дала ему образование; обман принял у него форму патологической зависимости и болезненного влечения. «Приговор» очевиден: В. Суворов-Резун — не историк, а подвизающийся на ниве истории авантюрист.



Tags: вторая мировая война, информационные войны, мифотворчество, ревизионизм, резун
Subscribe
promo varjag_2007 september 14, 2015 14:01 71
Buy for 300 tokens
Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности знакомым и незнакомым френдам,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments